?

Log in

No account? Create an account

jc_trader


JC-TRADER. Биржевые игры. Системные Спекуляции.


Previous Entry Поделиться Next Entry
Почему я не поеду 9 мая в Москву.
jc_trader
Ах, Япония не поедет в Москву на празднование дня победы 9 мая, ах Литва не поедет, ах США не поедет..... Мало того, признаюсь честно, я тоже не поеду в Москву 9 мая. Чего там делать в Москве -- Путина с Кадыровым чествовать с днем победы? Ведь если не было бы Путина с Кадыровым, точно не победили бы, не так ли?

День победы следовало бы переименовать в День Победы народов СССР и позора правящей верхушки во главе со Сталиным, которые показали свою полную несостоятельность в управлении государством и руководством армией. Из-за этих дебилов мы потеряли в разы больше людей только на одном фронте чем Германия на всех фронтах. Бандитская верхушка, несменяемость власти всегда приводит к таким последствиям. И местом этого позора стал город Москва, где постояно обитают эти пожизненные правители, которые думают только о своем кармане, обогащаясь за счет народа. Поэтому я точно не поеду 9 мая в Москву. Победа была одержана народом СССР вопреки действиям Сталина, Берия, Буденного и прочих никчемных людишек у власти. Народ бывшего СССР будет праздновать этот день, если посчитает нужным, конечно, у себя дома, по месту проживания, а не восхваляя преемника Сталина товарища Путина на красной площади.

Вот, приедет когда-нибудь Путин в Питер, заблудится и спросит меня как проехать в Смольный -- я ему точно в другую сторону укажу, пусть поплутает. :)

Вот нашел хороший пост по теме у Анатолия Уткина в ЖЖ:

Оригинал взят у anatoly_utkin в Книга про Великую Отечественную Войну
Очень хорошая книга: Николай Никулин, "Воспоминания о войне".  https://vk.com/doc162593681_271553626?hash=19ea7cf2c0e70e3adf&dl=4f60a957ed58dede31

Некоторые цитаты:

"Большинство военных мемуаров восхваляют саму идею войны и тем самым создают предпосылки для новых военных замыслов. Тот же, кто расплачивается за все, гибнет под пулями, реализуя замыслы генералов, тот, кому война абсолютно не нужна, обычно мемуаров не пишет."

"Штабеля трупов у железной дороги выглядели пока как заснеженные холмы, и были видны лишь тела, лежащие сверху. Позже, весной, когда снег стаял, открылось все, что было внизу. У самой земли лежали убитые в летнем обмундировании – в гимнастерках и ботинках. Это были жертвы осенних боев 1941 года. На них рядами громоздились морские пехотинцы в бушлатах и широких черных брюках («клешах»). Выше – сибиряки в полушубках и валенках, шедшие в атаку в январе-феврале сорок второго. Еще выше – политбойцы в ватниках и тряпичных шапках (такие шапки давали в блокадном Ленинграде). На них – тела в шинелях, маскхалатах, с касками на головах и без них. Здесь смешались трупы солдат многих дивизий, атаковавших железнодорожное полотно в первые месяцы 1942 года. Страшная диаграмма наших «успехов»! Но все это обнажилось лишь весной, а сейчас разглядывать поле боя было некогда. Мы спешили дальше. И все же мимолетные, страшные картины запечатлелись в сознании навсегда, а в подсознании – еще крепче: я приобрел здесь повторяющийся постоянно сон – горы трупов у железнодорожной насыпи."


"В начале войны немецкие армии вошли на нашу территорию, как раскаленный нож в масло. Чтобы затормозить их движение не нашлось другого средства, как залить кровью лезвие этого ножа. Постепенно он начал ржаветь и тупеть и двигался все медленней. А кровь лилась и лилась. Так сгорело ленинградское ополчение. Двести тысяч лучших, цвет города. Но вот нож остановился. Был он, однако, еще прочен, назад его подвинуть почти не удавалось. И весь 1942 год лилась и лилась кровь, все же помаленьку подтачивая это страшное лезвие. Так ковалась наша будущая победа.

Кадровая армия погибла на границе. У новых формирований оружия было в обрез, боеприпасов и того меньше. Опытных командиров – наперечет. Шли в бой необученные новобранцы…
– Атаковать! – звонит Хозяин из Кремля.
– Атаковать! – телефонирует генерал из теплого кабинета.
– Атаковать! – приказывает полковник из прочной землянки.
И встает сотня Иванов, и бредет по глубокому снегу под перекрестные трассы немецких пулеметов. А немцы в теплых дзотах, сытые и пьяные, наглые, все предусмотрели, все рассчитали, все пристреляли и бьют, бьют, как в тире. Однако и вражеским солдатам было не так легко. Недавно один немецкий ветеран рассказал мне о том, что среди пулеметчиков их полка были случаи помешательства: не так просто убивать людей ряд за рядом – а они все идут и идут, и нет им конца.

Полковник знает, что атака бесполезна, что будут лишь новые трупы. Уже запасных полков. в некоторых дивизиях остались лишь штабы и три-четыре десятка людей. Были случаи, когда дивизия, начиная сражение, имела 6–7 тысяч штыков, а в конце операции ее потери составляли 10–12 тысяч – за счет постоянных пополнений! А людей все время не хватало! Оперативная карта Погостья усыпана номерами частей, а солдат в них нет. Но полковник выполняет приказ и гонит людей в атаку. Если у него болит душа и есть совесть, он сам участвует в бою и гибнет. Происходит своеобразный естественный отбор. Слабонервные и чувствительные не выживают. Остаются жестокие, сильные личности, способные воевать в сложившихся условиях. Им известен один только способ войны – давить массой тел. Кто-нибудь да убьет немца. И медленно, но верно кадровые немецкие дивизии тают.

Хорошо, если полковник попытается продумать и подготовить атаку, проверить, сделано ли все возможное. А часто он просто бездарен, ленив, пьян. Часто ему не хочется покидать теплое укрытие и лезть под пули… Часто артиллерийский офицер выявил цели недостаточно, и, чтобы не рисковать, стреляет издали по площадям, хорошо, если не по своим, хотя и такое случалось нередко… Бывает, что снабженец запил и веселится с бабами в ближайшей деревне, а снаряды и еда не подвезены… Или майор сбился с пути и по компасу вывел свой батальон совсем не туда, куда надо… Путаница, неразбериха, недоделки, очковтирательство, невыполнение долга, так свойственные нам в мирной жизни, на войне проявляются ярче, чем где-либо. И за все одна плата – кровь. Иваны идут в атаку и гибнут, а сидящий в укрытии все гонит и гонит их. Удивительно различаются психология человека, идущего на штурм, и того, кто наблюдает за атакой – когда самому не надо умирать, все кажется просто: вперед и вперед!"

"Война – самое большое свинство, которое когда-либо изобрел род человеческий. Подавляет на войне не только сознание неизбежности смерти. Подавляет мелкая несправедливость, подлость ближнего, разгул пороков и господство грубой силы… Опухший от голода, ты хлебаешь пустую баланду – вода с водою, а рядом офицер жрет масло. Ему полагается спецпаек да для него же каптенармус ворует продукты из солдатского котла. На тридцатиградусном морозе ты строишь теплую землянку для начальства, а сам мерзнешь на снегу. Под пули ты обязан лезть первым и т. д. и т. п. Но ко всему этому быстро привыкаешь, это выглядит страшным лишь после гражданской изнеженности. А спецпаек для начальства – это тоже историческая необходимость. Надо поддержать офицерский корпус – костяк армии. Вокруг него все вертится на войне. Выбывают в бою в основном солдаты, а около офицерского ядра формируется новая часть… Милый Кеша Потапов из Якутска рассказывал мне, что во время войны Хозяин направил в Якутию огромный план хлебопоставок. Местный начальник, обосновавший невозможность его выполнения, был снят и арестован как «враг народа». Из центра приехал другой, который добился изъятия всех запасов зерна подчистую. Он получил орден. Зимой начался повальный голод и чуть не треть людей вымерла, остальные кое-как выжили. Но план был выполнен, армия обеспечена хлебом. А люди? Люди родились новые, и сейчас их больше, чем раньше. Мудрый Хозяин знал, что делал, осуществляя историческую необходимость… Поэтому молчи в тряпочку – подумаешь, украли у тебя полпорции мяса и сахар!"

"Если бы немцы заполнили наши штабы шпионами, а войска диверсантами, если бы было массовое предательство и враги разработали бы детальный план развала нашей армии, они не достигли бы того эффекта, который был результатом идиотизма, тупости, безответственности начальства и беспомощной покорности солдат. Я видел это в Погостье, а это, как оказалось, было везде."

"Объявление войны я и, как кажется, большинство обывателей встретили не то чтобы равнодушно, но как-то отчужденно. Послушали радио, поговорили. Ожидали скорых побед нашей армии – непобедимой и лучшей в мире, как об этом постоянно писали в газетах. Сражения пока что разыгрывались где-то далеко. О них доходило меньше известий, чем о войне в Европе. В первые военные дни в городе сложилась своеобразная праздничная обстановка. Стояла ясная, солнечная погода, зеленели сады и скверы, было много цветов. Город украсился бездарно выполненными плакатами на военные темы. Улицы ожили. Множество новобранцев в новехонькой форме деловито сновали по тротуарам. Повсюду слышалось пение, звуки патефонов и гармошек: мобилизованные спешили последний раз напиться и отпраздновать отъезд на фронт."

"В конце ноября началось наше наступление. Только теперь я узнал, что такое война, хотя по-прежнему в атаках еще не участвовал. Сотни раненых убитых, холод, голод, напряжение, недели без сна… В одну сравнительно тихую ночь, я сидел в заснеженной яме, не в силах заснуть от холода. Чесал завшивевшие бока и плакал от тоски и слабости. В эту ночь во мне произошел перелом. Откуда-то появились силы. Под утро я выполз из норы, стал рыскать по пустым немецким землянкам, нашел мерзлую, как камень, картошку, развел костер, сварил в каске варево и, набив брюхо, почувствовал уверенность в себе. С этих пор началось мое перерождение. Появились защитные реакции, появилась энергия. Появилось чутье, подсказывавшее, как надо себя вести. Появилась хватка. Я стал добывать жратву. То нарубил топором конины от ляжки убитого немецкого битюга – от мороза он окаменел. То нашел заброшенную картофельную яму. Однажды миной убило проезжавшую мимо лошадь. Через двадцать минут от нее осталась лишь грива и внутренности, так как умельцы вроде меня моментально разрезали мясо на куски. Возница даже не успел прийти в себя, так и остался сидеть в санях с вожжами в руке. В другой раз мы маршировали по дороге и вдруг впереди перевернуло снарядом кухню. Гречневая кашица вылилась на снег. Моментально, не сговариваясь, все достали ложки и начался пир! Но движение на дороге не остановишь! Через кашу проехал воз с сеном, грузовик, а мы все ели и ели, пока оставалось что есть… Я собирал сухари и корки около складов, кухонь – одним словом, добывал еду, где только мог"



  • 1
Честно говоря эти фанфары каждую годовщину изрядно утомляют, как и обещания каждый год дать ветеранам ВОВ квартиры ( а с каждым годом их остаются единицы ) . Мне немного приходилось общаться с ветеранами войны когда то , и все они были скромные , даже немного прибитые люди , которые очень неохотно говорили о войне ( хотя вся грудь в орденах) . Было видно, что они прошли через колоссальную личную трагедию. Поэтому для меня лично это память о всех погибших тогда, и в частности об моем деде, который похоже и выстрелить то толком не успел- раскатали танками в 1942 , за их упокой я выпиваю рюмку . А бряцать оружием и бить в фанфары в этот день мне кажется несколько неэтичным

Наши политики манипулируют толпой, торгуя патриотизмом и подвигами наших дедов. :) Пендостановские политики опустились еще ниже, в показательном забывании того, что помнили, когда не было проблем. Ездили, а тут раз - и перестали ездить :) и на чем можно было более менее спекулировать. :) Сейчас тренд спекулировать теме Россия обижает Украину. А так им все фиолетово. Они же политики.

Про подвиг народа. Верхушка к русскому солдату последние 200 лет обозримой и документированной истории, относились, как к пушечному мясу. В этом мы Азия.

Наши 20млн погибших против 9млн немецких, это конечно страшно. Но все наши большие войны были именно такими. Это ментальность. Азия. Солдат без руководства - ничто. Читая устав РККА, очень хорошо понимаешь на что способен солдат, как он думает и чего хочет.

Победа - результат усилий всего народа, от 12 летней девочки за снарядным станком, до солдатов, генералов и верхушки, где наименее заменяемым являются, как раз первые лица.

Со Сталиным мы победили, заплатив типично русскую цену. А что было бы без - не понятно.

Без - Гитлер не был бы уверен, что с Востока не нападут, пока он не закончит с Европой. Без - Финляндия бы не искала протекции от иванов. Без - НЭП привел бы страну к состоянию "никто не рискнет".
И хоть все, что ни делается, приводит к заслуженным результатам, жертвы просто страшные....
Думаю, отъевшись при нэпе в 20х, без войны в 40х, без гулагов, без кгб все бы мирно разошлись и так. Но это тысячелетняя карма.

  • 1